Предупреждение: данный эпизод не рекомендуется к прочтению лицам младше 18 лет и людям с неустойчивой психикой.

Белая туша отлично выделялась на траве, но была еле различима в небе. Рык из громадины выходил совершенно не устрашающим, скорее даже мягким, учитывая, конечно, что носителем сего являлся дракон. Облачный принадлежал Лину Сэки. Зачастую следовал за хозяином и только изредка посещал Кагэ для Шигео. Если быть точным — дважды. Впервые — при строительстве самого Кагэ на острове, который облюбовал для себя старший из детей Ясуо Сэки, и второй раз, при его ремонте. Дракон служил отличным «грузовым судном» для переноса тяжелых стройматериалов и необходимых инструментов.

— Фу-фу…, — морщила носик Акейн. — И зачем он с нами? Он же не домашнее животное! Фу-фу!

— Много ты понимаешь в заботе и верности, — протянул брат.

— Хм-м-м… Чего это ты со мной так? Я очень верная! Своим убеждениям и планам…
Лин в очередной раз потрепал Облачного за ухом, отпустил на лётную прогулку и вернулся к сестре, которая крутилась возле лошадей, готовая двигаться дальше в сторону границ, разделяющих Югурэ и Онхариолт.

— Что за планы? — постарался выдержать серьёзность в голосе юноша.
— Какие планы? Ты о чем? — мило улыбалась сестра, поворачиваясь к лошади.
Выхватив у той повод, Лин развернул сестру к себе лицом, не дав ей сесть в седло. Впился в неё глазами, пытаясь понять мотивы. Вряд ли бы вышло, ведь та стала сразу его успокаивать. Лин отпрянул, как от огня:
— Нет! Не надо… Я серьёзно, Акейн. Скажи мне, что задумала? Чего ради сбегать из отцовского дома? У тебя же Кходожи на носу… Когда там твой Коджи приедет? А тебя нет… Нам влетит…
— Не влетит! Трусиха ты, Лин…

Юноша поглаживал то место на руке, где только что сестра касалась его. Это приятное и невесомое так манило, но, в конце концов, он когда-нибудь должен был сделать выбор в сторону своего собственного желания, а не навязанного.
— Не действуй на меня так. Не хочу больше, — тихо продолжил Лин.
— Хм… Как знаешь. Сам прибежишь, когда захочется, — дерзкая резко развернулась, хлестнув при этом брата тяжестью длинных волос, от которых он не успел уклониться. Стало неприятно.
Девушка легко впорхнула в седло и направила лошадь дальше по дороге. Продолжать путь в сумерках было опасно. До заката планировали добраться до города. Там же и остаться на ночь…

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты была откровенна хотя бы со мной, Акейн, — нарушил тишину Лин.

Брат и сестра ощутили легкое движение воздуха. Над всадниками снова пролетел Облачный. Акейн подняла взгляд на скрывающегося за облаками дракона, вздохнула, обернулась к брату.

— Лин, милый, мы такие с тобой разные, — улыбнулась девушка. — Ты мечтаешь о семье, о любимой жене и куче детей. А я нет. Я хочу быть свободной. Вот иной раз смотрю на нашего брата Шигео, и, откровенно говоря, завидую ему! Он волен делать, что захочет. Он есть закон. Ему никто не указ. Я тоже так хочу.
— Акейн, — возмутился Лин. — Но ты ошибаешься. Шигео никогда не был свободным. Ты не понимаешь, что значит быть хранителем? Неужели не читала о них?
— Ой, ну что ты снова заладил. Верхние какие-то… типа наших богов. И их приказы. Ой-ой. Всё это сказки.
— Ты дурёха! Совсем ничего воспринимать не хочешь! Шигео не свободен!
— Жены нет — это раз! — зарычала уже Акейн. — Детей тоже! Ему не нужно обеспечивать семью — два. Изображать любовь, дарить подарки, стирать пелёнки, готовить, торчать сутками в четырёх стенах… Фу! Мерзость. Ненавижу!!! И склоняться перед мужем каждый раз, как он соизволит посмотреть на тебя! Ещё ноги не хватало ему целовать!

Лин не верил своим ушам.
— Акейн, — он внимательно всматривался в сестру. — Откуда это в тебе? Я впервые от тебя такое слышу. Неужели на тебе так сказывается твоё венчание? Может, ты просто ошибаешься? И Коджи хороший. Отец бы не выбрал тебе в мужья недостойного.
— Лин! Закрой рот! Не хочу ничего слышать про этого Коджи, — прокричала сестра. — Я не буду его женой! Он ко мне и пальцем не прикоснется! Гореть ему в вечных озёрах Матерей памяти или быть заживо съеденным Черной. Я не лягу под него! И кто бы меня заставил раздвигать ноги перед пиратом Кантсара. Грязный остров и хизгроу вылазят оттуда такие же убогие!
Лин от шока перестал моргать. А уже через секунду рванул коня вперёд и преградил дорогу сестре.
— Мы едем обратно! — уверенно заявил он. — В тебя вселилось что-то ужасное. Тебе помощь нужна. Ты совсем не та Акейн, которую я знал.
— Прочь! Ты или со мной, или едешь обратно один, без меня.
— Я тебя не понимаю! — не выдержал уже и парень. — Объясни для чего эта поездка? Ты же прекрасно знаешь, что нас вернут домой, как только это будет угодно отцу. Найдут в любом закутке Онхариолта. Ты не сбежишь от замужества! Ты обязана слушаться и подчиняться нашим законам!

— Лин, не мешай мне, — начала сдаваться девушка. Голос задрожал, а на глазах появились слёзы. — Я знаю наши законы. Я знаю… Но я не дам себя в обиду. Я не такая слабая, как мама, понимаешь. Я не хочу так. Она страдает. Я же вижу это. Она не любит отца, — девушка расплакалась. — Ты хоть раз видел, чтобы они обнимались? Хоть раз? Она такая красивая, а он всегда холодный, я так его боюсь. Лин…
Парень поравнялся с сестрой и теперь мог спокойно дотянуться до неё. Не без труда пересадил сестру на свою лошадь, обнял, в желании успокоить.
— Ну… Акейн. Не нужно его бояться. Он же наш папа. Ничего плохого тебе не сделает, — Лин поглаживал сестру по голове.
— Лин, я кое-что придумала. И прошу тебя. Нет, я даже умоляю — помоги! Я хочу научиться контролировать мужчин, понимаешь, — она терлась о грудь брата и всхлипывала раз за разом. — Чтобы Коджи меня не обижал. Я слышала такие ужасные вещи про него и мне так страшно. Он же меня поработит, уничтожит. И вот тогда ты меня действительно не узнаешь. Не узнаешь своей Акейн.

— И как мне помочь тебе? — сопереживал брат.
— Будь со мной. Поехали со мной дальше. Я одна не справлюсь. Мне просто нужна практика. Я хочу попробовать использовать свой Дар в полную силу. Дома мне бы запретили, если бы узнали. А тут можно учиться, и никто не узнает.
Девушка чуть отстранилась от брата и с мольбой в глазах всматривалась в карие глаза.
— Поможешь? — прошептала она.
— Я-а-а…
— Лин! — девушка крепко обняла брата и зарыдала в три ручья. — Ли-и-ин… Не бросай меня!
Парень вздохнул, так и продолжал поглаживать рыдающую. Оглянувшись вокруг, понял, что времени до заката оставалось совсем немного. Необходимо было быстрее найти ночлег. Окрестности были ему незнакомы, до Онхариолта ещё далеко. И кто его знает, сколько им придётся находиться в пути, чтобы достичь ближайшего пристанища. Лин снова вздохнул. Рядом появился Облачный, его тёплое дыхание и мягкое урчание взбодрили. Лин принял решение.
— Я останусь с тобой. Но будешь слушаться меня! Я помогу…
Девушка расплылась в улыбке. Раскрасневшиеся глаза теперь сияли от радости.
Сестра пересела на свою лошадь. Младшие из семьи Сэки снова направлялись к границе Онхариолта. И что их ждёт впереди, сам автор ещё не догадывается…

Страх?
Что ему стоило применить свои способности?
Однажды Дуглас не сдержался.

Виолетта израненным птенчиком свисала с его рук. Вынесенная из родного дома, где остались сгорать в предательском огне тела её родителей, девушка ещё мало понимала, как ей удалось уговорить его спасти её. Уничтожающему не свойственно спасать, тем более, если речь идёт о девушках. Этот птенчик звал его не голосом, мольба исходила изнутри. На её глазах умерли родные и любимые. Мама и папа, маленькая сестра. Хизгроу оставили свои тела, они оставили и Виолетту. Теперь их пути продолжатся в других жизнях, а оставшаяся в живых девушка будет помнить тепло и радость, что дарили ей близкие, ещё долгие годы…
Если бы автор упомянул при Дугласе о совести его души, вряд ли бы продолжил своё повествование. Вайрмонд оставил девочку. Опустил на землю у сгорающего родного дома и спокойно продолжил свой путь. Суриастивант вмешался. Нельзя сказать, что существо не понимало, что селит в преданность, как в мёд дёготь, свою неисполнительность, но сердце его переполняло безграничную заботу и любовь к раненым и чистым душам хизгроу.
К следующей ночи девушку поджидало не менее болезненно переносимое испытание. Обнаружив дитя в своём замке, Дуглас с лёгкостью вкусил её крови. На протяжении нескольких часов травил девушку её же страхами, невзирая на мольбу и утверждения своего суриастиванта Фара, что она девственница и в силу своего возраста ещё ни разу не была подмечена в опрометчивых поступках, либо действиях направленных против кого-либо из хизгроу. Умело манипулируя внутренним миром Виолетты, Дуглас заставлял несчастную возвращаться в те самые мгновения гибели её родных, понимая, какую она испытывает от этого непереносимую боль. Снова и снова. Дуглас делал это не для себя, не для своего удовлетворения, он наказывал слугу за неповиновение…
Ничтожный Фар, казалось, высыхал на глазах. Сокрушаться из-за ребёнка ему было не в новинку. Таким огорченным хозяин видел слугу неоднократно, когда в очередной раз лишался своей жены. Существо было привязано к ней на удивление крепко. Сам Дуглас иной раз взвешивал на весах в сравнении свои чувства и чувства суриастиванта… Скорее для следующего повода наказать его, потому как тот неоднократно доказывал, что готов исполнить любую прихоть, полученную от своей хозяйки. А приказы зачастую были безумными, не просто аморальными, скорее уже даже не удивительными.
Бдительность. Дуглас не баловал себя сном. А те столетия, что существовал без любимой, старался провести в забвении или смерти, набираясь сил перед новой встречей. Со временем он смирился с так называемым даром-проклятием от отца жены сохранять своё тело и память с перворожденного момента. Уверенно играл с временными рамками. Держать под контролем свою и её жизни входило в его обязанности. Сильное чувство любовь. А Вайрмонд не просто любил её, он любил её любить и делал всё возможное для взаимоотзывчивой. Всё, для чего она, по сути, была создана. И больше…

Вскоре Дугласом было решено отослать Виолетту из Онхариолта. Девушка быстро освоила новую жизнь среди людей. А редкие появления в замке Хартдока проходили без участия хозяина, теперь названного её братом. В список его повседневности не входили ни интерес к девушке, ни тем более забота о ней. С этим справлялся Фар, если ему так этого хотелось. Вайрмонд не возражал и никогда не вмешивался в общение между девушкой и суриастивантом.
Поэтому сейчас для Виолетты казалось особенно сложным сохранять спокойствие. Обмануть Вайрмонда ей бы и не удалось, но натянуть маску безразличия и покорности на лицо она всё-таки попробовала. Правда, получалось до того самого момента, пока он не появился перед ней в своём обычном холодном образе. Птичка вся сжалась от страха перед сильнейшим из магов в истории Онхариолта. Казалось, воздуха не хватает, а ком в горле предательски не давал вымолвить хотя бы приветствие. Сердцебиение участилось, дрожали колени. Виолетта мечтала потерять сознание и рухнуть к его ногам, дабы в мгновение уничтожить этот подозрительный интерес «вампира» к своей персоне и просто не знать, для чего он впервые вызвал её к себе на аудиенцию.
Дугласа не радовало такое обстоятельство. Он намеревался использовать невинную в своих целях, перед этим неоднократно прокручивал в голове диалог с девушкой, и остановился на том, что ему необходимо быть с ней более мягким и радушным, чтобы она безприкословно, а возможно даже с радостью, выполнила его просьбу.
В саду замка Хартдока всегда было зелено. Яркие краски цветов, что покрывали большую его часть, никак не вязались с проклятой душой хозяина, но радовали глаз и успокаивали. Дуглас призраком проплыл мимо девушки, остановился у лори и сорвал с неё крупный плод, поднёс к губам, чуть помедлив, просто потянул носом его запах. Ничего не почувствовал…
— Какое оно на вкус? — все птицы этого мира позавидовали бы его голосу.
Виолетта вздрогнула. Редко, очень редко она его слышала. Лучше бы этого и не происходило никогда. Мысли забаррикадировались в нераспутываемый клубок. Что ответить?
Вайрмонд осторожно стал оборачиваться к девушке. И по мере его движения, девушку всё больше охватывало паническое чувство перед заговорившем. Дуглас остановился, он это понимал. В полуобороте так и оставался.
— Опиши его вкус… Я забыл.

Девушка схватилась за горло обеими руками, но осталась на месте. В горле сухо и никак не ответить. В почти бессознательном состоянии, она решилась:
— Оно…, — прохрипела Виола.
Сглотнула, глубоко вздохнула, заставила себя успокоиться и продолжила:
— Оно, как морская вода. С одной стороны, что грелось на солнце, похоже на пену, такое же воздушное и соленое, но сочное и вкусное. А та сторона, что пряталась в тени, остается плотной и горькой. Это дерево пропитано ядом, как рассказывали мне родители. Я никогда не ела с неё плоды. И вам не советую… Одна сторона полезная, другая мёртвая.
Дуглас полностью развернулся к девушке.
— Оно со всех сторон красное. Как понять сейчас, какая сторона не опасна?
Виолетта молчала. Обеими ногами стояла на земле, а душой рвалась с ветром умчаться вон из этого сада. Вайрмонд осторожно обошёл её сзади, протянул к ней плод из-за спины и тихо прошептал в ухо:
— Ответ прост. Проверить на ком-нибудь.
Его голосовые волны ударили в самого хизгроу, да так, что тело девушки мгновения перестало воспринимать чужеродное внутри себя. Хизгроу метался в ней. Как быть? Подчиниться или спасаться? И готова ли она покинуть эту жизнь?
— Сделаю это, — побелевшие пальчики обхватили предложенный плод, Виолетта уверенно несла его ко рту.
— Стой, — бархатный голос хозяина.
Дальше она уже ничего не помнила…

— Не такая уж ты и сильная девочка, как мне виделось по началу, — вздохнул Вайрмонд. — Ну, очнись.
Над птенчиком уже хлопотал Фар. Как только девушка пришла в себя и разобралась в обстановке, снова была на ногах. Она продолжала всматриваться в Дугласа, умоляя изнутри как можно скорее изложить причину своего пребывания в его замке.
Вайрмонд ясно прочитал по её взгляду всё, что её беспокоило.
— Через несколько дней в Онхариолте появится хизгроу, связи с которым мне удастся наладить благодаря твоим способностям. Ты красивая молодая девушка. Не принадлежала ещё ни одному мужчине. Связи и цепи не тянут тебя к ответственности перед кем-либо. Я назвал тебя своей сестрой, ты носишь моё имя и обязана мне жизнью…
— Что это значит? — прошептал птенчик. — Замуж? — и совсем шепотом. — Цепь?
Ответом послужил многозначительный взгляд. Дуглас удалился, оставив девушку наедине со своими мыслями.

На следующий день, после выполнения всех поручений Вайрмонда, Нар, один из братьев суриастивантов, обнаружил Виолетту в саду замка. Девушке не сиделось в комнате, которую ей предоставил хозяин, она рвалась на свежий воздух, серые каменные стены её покоев сильно отличались от ярких обоев в маленькой квартире в Сиквелле. Ей нравилось жить среди людей. Она была благодарна Фару, брату Нара, за его предложение дать разрешение девушке пожить подальше от горестных воспоминаний.

И казалось, более ничего не угрожало её мирному существованию. Больше двух лет Дуглас не появлялся в её жизни. Её прошлая жизнь в Онхариолте уже канула в небытие, и не хотелось даже вспоминать о ней, пока однажды один из суриастивантов не окликнул её прямо у дверей квартиры. Обычно Нар являлся к ней в образе зеленоглазого блондина, визуально её же возраста. Так было проще общаться.
И сейчас он принял облик того самого парня, с которым так легко шла на контакт девушка.
— Виола? Что с тобой? Ты расстроена чем-то?

— Нар, — улыбнулась она. — Я рада тебя видеть. Но ты можешь быть самим собой здесь. Не обязательно перевоплощаться.
— Как скажешь, — смутился суриастивант.
— Так-то лучше, честно.
Девушка улыбалась, но на глазах уже появились слёзы, она не могла поверить, что её спокойной жизни скоро придёт конец.
— И что же всё-таки случилось?
Нар подкрался ближе.

— Вайрмонд. Он… Он меня хочет замуж выдать. Хочет породниться с кем-то из значимых в его бизнесе.

— А разве это плохо? — не понимал всего Нар.

— Может быть и не плохо, — всхлипывала девушка. — А если Кходожи не пройдём, то всё равно на браке настоит, это уже итак ясно.
— Хозяин знает, как лучше. Он самый лучший. Он меня любит, и тебя любит. Просто у него характер такой, потому что жену найти не может. Её хорошо прячут от него, он её не видел уже больше двухсот лет. Я сам по ней скучаю.
— Нар! Ты никогда мне не говорил ни про какую жену, — Виолетта была удивлена. — Как у такого, как Вайрмонд вообще может быть жена? Он хуже любого чудовища, которых описывают в сказках. И она же прячется от него не из-за того, что он её любит! Видимо были причины, что сбежала от него.
— Не она прячется, Виолетта, — пояснил суриастивант. — Её от него прячут.

Нар стушевался, не нужно было рассказывать девушке о семейных отношениях хозяина. Тому это не нравилось. Никогда не нравилось. Бывало, что Нар не выдерживал и интересовался у хозяина, как проходят его поиски и нужна ли тому помощь, и каждый раз очень больно получал по морде, без каких-либо ответов или объяснений. Последнее заявление Вайрмонда в сторону поисков было окрашено символикой проклятия. Сам Дуглас очертил над очередным гробом своей любимой пентаграмму и заявил, что не желает больше встречаться с ней снова, ибо в очередной раз лишаться её у него уже не было сил, пусть она никогда не возвращается в мир материи и страданий, пусть вернётся к отцу в Небесный город и ждёт его возвращения там, после выполнения всех заданий от её же создателя, которыми когда-то тот осыпал его, чтобы проверить, насколько глубоки чувства существа из другого мира, не мира хизгроу.
Впереди оставались ещё столетия. Не годы и не десятки лет, а столетия! Но Дуглас был непреклонен. Он знал, что справится. Он был уверен в чувствах своей избранницы, и это придавало ему сил.
Сейчас Дуглас готов был идти на любые хитрости, к которым раньше даже не мыслил прибегать. А с недавних времён кардинально изменил свою позицию и решил действовать от обратного. Своими планами он больше ни с кем не делился, никому более не доверял. Все идеи хранил в тайне и тщательно оберегал их.

— Вот бы и меня спрятали, — нарушила затянувшуюся паузу Виолетта. — Может быть, ты мне поможешь?
Нар нервно прокашлялся. Он и помыслить не смел, чтобы ослушаться хозяина или согласиться на действие перечащее приказу.

— Нет, Виолетта. Я не смогу. Хозяина злить нельзя!

— Я так и думала, — вздохнула Виолетта. — Мне Фар поможет. Он всегда был за меня.

— Ох, Виолетта, прошу тебя, не втягивай в свои игры брата. Он к тебе неравнодушен, и ты об этом прекрасно знаешь. Пойдёт на любые жертвы. И думаю, что согласится идти даже против хозяина, — настолько было привито откровение суриастиванта, который не имел желания хитрить или обманывать. Он действительно очень сильно обеспокоился мыслями собеседницы.

Кто же были эти суриастиванты? Существа из другого мира, из совершенно другого мира. Их троих, украшениями к диадеме доставили в хрупкий, неизвестный нам, людям, мир, ещё до появления самих хизгроу на земле. Многие тысячи лет назад, когда они ещё и не подозревали о самой сути материи и ни разу не сталкивались с подобным в соседних мирах. Словно три яркие звезды, они долгое время венчали сферу, ту, что окутывала души хизгроу, а хранитель с трепетом оберегал их своими Дарами. Суриастиванты, словно сны, приходили к хизгроу, когда они этого желали. В мире чувств не было места ощущениям, поэтому всё было направлено именно на осознание того, как к тебе относятся, и на какую любовь способен ты к себеподобному. Ненависти, страху, зависти не было места. В те времена ни один из хизгроу не нуждался в подобных чувствах…
Опуская историю появления суриастивантов у Дугласа ди Вайрмонда, нужно отметить, что служить к нему они пошли с небольшой охотой. Три брата, неразлучных до момента появления у нового хозяина, теперь выполняли задания различной степени сложности. А отправлял их хозяин всегда в разные концы мира, зачастую надолго. И когда братья снова встречались, то радости им это приносило полные чаши, что устраивались они обычно у тёплого камина и по несколько дней рассказывали друг другу о своих приключениях.
За столетия служения Вайрмонду, к хозяину по-настоящему прикипел только Нар. Не жалея себя он выполнял все задания с точностью до секунд. За это его и награждал хозяин, отпуская в мир людей, получать новые знания о тех, с кем им приходилось соседствовать, а так же суриастивант имел возможность дважды в столетие путешествовать по миру хизгроу в течение тринадцати дней. Вайрмонд ни на миг не сомневался, что Нар всё своё свободное время тратил на поиски хозяйки, к которой его любовь была куда более весомой, чем к хозяину. Дуглас не упрекал того за это, но и не одобрял, потому как намерен был решать вопросы, касаемые его любимой, исключительно самостоятельно, давая Нару нарочито вспомогательные задания, которые по сути усложняли поиски и уводили в сторону от назначенной цели. И если бы однажды Нар нашел возлюбленную раньше, чем хозяин, скорее радость суриастиванта сокрушило негодование Вайрмонда и заключение его на продолжительный срок в подземелье. После клятвы Дугласа явные поиски прекратились. Прекратились полностью. Вот уже более восьмидесяти лет никто не смел произнести имени жены в его присутствии.

Самый доходный город Онхариолта Хартдок, хозяином которого являлся Вайрмонд, продолжал расцветать и развиваться, меж тем приносить большие доходы его владельцу. Они скапливались в сокровищнице замка, но не приносили радости. Сам замок будто существовал отдельно от города, всегда холодный и мрачный, пугал жителей и отталкивал гостей. В него попадали исключительно приглашенные самим Дугласом для решения политических и торговых вопросов. Алчности в завоевании всех морских торговых путей было не занимать «вампиру».

Дуглас знал, что Виолетта отважилась проигнорировать его просьбу. Та уже даже покинула стены города, в этом ей помог Фар. Нар переминался с ноги на ногу в ожидании решения хозяина. Тот молча всматривался в горизонт, шли секунды… потом минуты. Северный балкон был самым излюбленным местом хозяина, с него можно было видеть большую часть города. Расцветало. Это были самые тихие часы, если учесть, что работы в доках практически никогда не прекращались. Вечно живой город утихал буквально на пару часов перед рассветом, а с первыми лучами солнца снова закипала рабочая атмосфера. Не оборачиваясь, Вайрмонд произнес:
— Приведи их ко мне.

Нар бросился выполнять приказ. Нёсся сломя голову, перебирая всеми четырьмя лапами. В одной из галерей столкнулся с братом Даром и, не обращая внимание на его выкрики, пустился вон из замка. Через минут сорок покинул город и направился к близлежащему лесному массиву, в котором продолжали своё бегство Виолетта и его брат…

— Виолетта…
Девушка обернулась, а ужас в её глазах в мгновение засверкал и в слезах.
— Нет! Как ты нашёл нас? — стала выкрикивать она. — Где Фар? Что ты с ним сделал? Я не вернусь, Нар. Не принуждай меня!

— Успокойся, — тихо продолжил Нар. — Поверь мне, Виолетта, хозяин не сделает тебе ничего плохого. Не бойся. Нужно вернуться…
— Нет же, нет! Не хочу, — плакала девушка. — Не надо…

— Ты же понимаешь, что я очень не хочу возвращать тебя силой, — осторожно приближался он.
— Ты меня успокаиваешь обманом, я это знаю. Почему так не справедливо? Неужели я не имею права выбирать? Я выбираю другую жизнь, Нар! — рыдала она. — Я не хочу обратно к Вайрмонду.

Нар протягивал перед собой букет цветов. Цветы на первый взгляд были самыми простыми, но вырабатывали своеобразный успокаивающий аромат. Нар был сведущ в цветоводстве, и, приметив их по дороге, нарвал целый букет…

— Возьми, станет легче.

Виолетта приняла их дрожащими руками. Она уже понимала, что совершила огромную ошибку. Она понимала, что снова вернётся в проклятый закрытый город. Понимала, что, скорее всего, не доживёт до рассвета. Девушка жутко боялась смерти. Что ждало её после неё? А легенды, передаваемые из уст в уста её народом, о том, что хизгроу приглашаются в жизни материи, только по их собственному желанию и о том, что хизгроу вне материи более настоящие, чем здесь, в Онхариолте, и смерти бояться не стоит, она не верила. Ведь ей ни разу не удалось пообщаться с теми, кто мог похвастаться несколькими жизнями, и помнить о них, как о полной. Страх сковал девушку так, что она чуть не лишилась сознания.

Вдохнув аромат цветов, голова прояснилась, стало проще принимать свою судьбу. Девушка поднялась на ноги, готовая следовать за Наром.

Виолетта переступила порог своей комнаты. За ней следовал всё тот же Нар.
— Разве Вайрмонд не хочет меня видеть? — обернулась она к суриастиванту.
— Он занят, — прокряхтел Нар. — Как освободится, так пошлёт за тобой.
Девушка насторожилась. Неужели действительно ничего опасного её не ждёт? Может быть, она ошибается в своём названном брате, и тот только отругает её. Хотя… если бы хотел наказать, и был зол на неё, не стал бы откладывать встречу на потом. Она сильно волновалась, не могла успокоить руки, то поправляла прическу, то обхватывала себя ими или скрещивала за спиной. Наконец присела на кровать.
— Я жду, — коротко ответила она.
Нар покинул покои девушки.
А Виолетта стала ждать. Минуты складывались в часы. Девушка металась по своей комнате, а в голове прокручивала разные варианты исхода диалога с Вайрмондом. Как она будет оправдывать своё бегство, и как станет защищать свои права на жизнь. Она будет стойкой и не побоится высказать всё, что наболело на душе.
Приближался полдень. В дверь постучали. Её пригласили к обеду. Обычно принимали пищу все живущие в замке слуги в одном из залов замка. Виолетта обедала вместе с ними. Хозяина же никогда не видели за общим столом и вообще в процессе поедания пищи. Виолетта, особо, ни с кем не была знакома из присутствующих. Но живущие в замке всегда были приветливы, хотя и немногословны. Обед, как обычно, был очень вкусным и сытым. Поблагодарив поваров, она отправилась на поиски Нара. Обычно того можно было отыскать у кабинетов хозяина. Но его там не было. Расспросив слуг, не видели ли они Нара, она направилась в сад. Именно тот, что находился в восточном крыле замка. Суриастивант был там.

— Я тебя ждал, — пригласил жестом девушку на скамью рядом с собой.
— Откуда ты знал, что я пойду тебя искать?
— Догадался.

Виолетта чуть помолчала и продолжила:
— Так что там? Когда меня к нему позовут?
— Он ещё занят.
— А ты как думаешь? Может быть, он простил меня? И мне ничего не угрожает?
— Виолетта, — начал было Нар.
— Нар! Я помню всё до мельчайших подробностей, что он умеет делать с нами. Я не хочу испытать снова что-то подобное.
— Ты боишься, я тебя понимаю.
— Что ты понимаешь? Он тебя тоже травит страхами? А где Фар? — обеспокоенно повысила голос девушка.
— Брат у хозяина. С ним всё хорошо.
— Я сама к нему пойду! — вдруг заявила она. — Я устала ждать. Это невыносимо!
— Не примет он тебя, Виолетта. Что толку топтаться у его дверей. Приглашаю на конную прогулку.
Девушка с недоверием взглянула на суриастиванта. Неожиданный грохот со спины заставил вздрогнуть и обернуться. Слуги не удержали ящики с удобрениями, те рассыпались и покатились по каменной кладке дорожек в разные стороны. Пара таких серебристых мешочков докатились и до Виолетты с Наром. Человеческая рука подхватила оба, один за другим, и отбросила назад к озабоченным ситуацией слугам. Виолетте улыбался теперь зеленоглазый блондин, всё с тем же именем Нар.
— Прокатимся до ущелья. Как раньше, помнишь? К вечеру вернёмся.
Девушка согласилась.

То ущелье, о котором говорил Нар, находилось на востоке от замка города. Это было довольно тихое место, не смотря на постоянно работающие окружающие его доки. По желанию Вайрмонда эта бухта оставалась не занятой, именно для спокойного времяпровождения на лоне девственной природы. Сам он не часто посещал это место, но знал, что жители его города с семьями с удовольствием время от времени приезжали сюда. Несколько раз здесь проводились даже праздники в честь подписания очередного соглашения о сотрудничестве с крупными заморскими компаниями. От этого выигрывали не только мастера и лавочники Хартдока, но и большинство заинтересованных купцов.
Нар с Виолеттой продвигались к ущелью, не спеша, по дороге делясь друг с другом событиями, что украшали их жизни, пока они не виделись. Виолетта решилась рассказать Нару о парне, который одаривал её знаками внимания в Сиквелле вот уже четыре месяца, и о том, что она буквально несколько дней назад дала ему согласие на переезд в его квартиру. Девушка была уверена, что узнав об этом, Дуглас может и передумать о её замужестве, и жаль, что она не рассказала ему об этом сразу. Нар внимательно слушал девушку. От себя же попросил, чтобы она не рассказывала об этом Фару, тот мог сильно огорчиться из-за таких новостей, так как прикипел к девушке всем сердцем.

Когда добрались до места, до заката оставалось совсем немного времени. Спешившись и в итоге оставив лошадей привязанными к невысокому дереву, они пошли дальше по утесу, что огибал бухту. Справа уже виднелось то самое ущелье, а слева начинали заливаться новыми красками небо и море, напоминая гуляющим, что солнце скоро скроется за горизонтом.

Остановившись у края, они замолчали. Любоваться закатом нравилось обоим. Когда Виолетта жила в замке, они с Наром не раз приезжали сюда, подальше от городской суеты и шума. Нар посмотрел на девушку, она закрыла глаза и подставила лицо легкому бризу.

Он старался запомнить её именно такой. Спокойной, тихой, как всегда нежной и красивой. Виолетта посмотрела на него и улыбнулась. Нар ответил ей тем же.

Было уже совсем темно, когда они вернулись в замок. Не успели Нар с Виолеттой войти внутрь, как появился Дар, спокойно уведомил прибывших, что хозяин ожидает Виолетту у себя на нижнем ярусе, сейчас он принимает ванну, после трудного рабочего дня. У девушки сердце в пятки упало. Вечер с Наром волшебным образом вытеснил все её переживания из-за бегства и возможного наказания. Она повернулась к Нару, хватаясь за его рукав, прошептала:
— Ты со мной пойдешь?
— Меня не звали, — просто ответил он.
Девушка снова посмотрела на Дара.
— Он сказал что-нибудь?
Дар нахмурился:
— Что? Я не понимаю тебя.
Ни слова, произнесенных ею, невозможно было разобрать. Виолетта уже не говорила, а хрипела, и её не понимал ни Нар, ни Дар. Она постаралась взять себя в руки и спросила снова:
— Чего он хочет от меня? Он говорил?
— Нет же, — удивлялся Дар. — Ничего он мне не говорил. Иди!
Её пошатывало из стороны в сторону. Дар плёлся следом. Нар же было решил вернуться к своим вечерним обязанностям, но осмелился проводить девушку до хозяина. В пару секунд нагнав брата и его спутницу, обхватил её за талию, и, похоже, Виолетта была ему очень благодарна за поддержку, хотя она и не вымолвила и слова, это читалось по её глазам.
— Э-э… Нар! — скривился Дар.
— Не рычи! — кинул в брата зеленоглазый.

Замок Дугласа был не маленьким, и добраться до теперешнего местонахождения хозяина было не просто. Преодолев галереи и коридоры, прошли, наконец, его тронный зал, свернули в правый тоннель, далее минут десять по извилистым лестницам, снова галерея, и ещё на несколько уровней вниз… Добрались до купальни. Дважды Виолетта была здесь, как-то помогала Фару в приготовлении ванны для хозяина. Она помнила, что это были необычные процедуры, и купался Дуглас не в простой воде. Та мутноватая жижа больше походила на желе и сильно жгла её кожу. Трудно было представить, каким образом Вайрмонд купался в этом аде. Но было жутко интересно дотронуться до него. Ведь цвет его тела тоже был необычным, с еле заметным переливом. У него не было ни шрамов, ни родинок, ни каких-либо других изъянов на коже. Он был, в народе бы проще выразились, идеальным. Никогда не улыбался, очень мало говорил и медленно двигался. Голос завораживал, частота граничила между басом человеческим и китовым, и в тоже время был мелодичным. И не каждый бы заметил, что при разговоре, первое его слово начиналось с самого низкого звука. Волшебство, да и только. Это отлично слышали суриастиванты, даже видели эти частоты и принимали их. А неосведомленные хизгроу, зачастую не сразу понимали, что первые доли секунд по барабанным перепонкам бьёт более двадцати восьми тысяч герц, тут же впадали в оцепенение, и последующие его речи принимали, как спасительные от ужаса, перенесённого до.
Виолетта прошла в купальню. Нар уже остался позади, резко развернулся и пошёл прочь. Фар не понимал, почему его брат был таким дерзким, проводил взглядом и, фыркнув пару раз ему в след, прошел за девушкой.
— Если есть желание, можешь помочь ей…

Это говорил Дуглас своему третьему суриастиванту Фару, тот находился рядом, с противоположной стороны его ванны, встроенной в пол самой купальни. Виолетта же остановилась со спины хозяина, но Вайрмонд знал, что шаги принадлежали его сестре. Он чуть запрокинул голову, высокий потолок был ему вовсе не интересен, и его движения символизировали совершенно иные последующие действия, пока непостижимые для Виолетты. Но Фар его понимал, и Фар был готов к следующему этапу. Дуглас медленно опускал лицо, и с каждой секундой оно становилось непереносимо прекрасным, ведь он улыбался. Слуга впервые в своей жизни видел таким хозяина. Его сердце замерло. Улыбка ярче солнца, Фар не мог оторвать взгляда от него. А тот в свою очередь уже начал подниматься. Его движения с грацией осторожного хищника, готового на всё ради достижения своей цели, завораживали. Желе, бесформенными кусками, соскальзывало с его тела и с длинных черных волос на каменный пол. Противный шлепающий звук сопровождал каждое его движение. В правой руке появился кубок. В левую Фар уже протягивал пузырек с алой жидкостью, с кровью Виолетты. Девушка замерла в ужасе и не могла произнести и слова. Рук и ног не чувствовала. Она видела, как брат выливал содержимое пузырька в кубок с эликсиром, а после осушил его. Звон упавшего сосуда разлетелся по подземелью. Затем Дуглас стал медленно приближаться к ней. Она даже не отпрянула, на это просто не было сил. Вайрмонд приблизился вплотную. Страх сковывал так, что девушка, казалось, перестала мыслить. Его шепот ненадолго вернул её в реальность.
— Я решил не наказывать тебя, а сделать подарок.
Дуглас по-кошачьи стал тереться щекой о её макушку, своими ладонями обхватил хрупкие плечи. Соскальзывающая с него слизь, пачкала её волосы и одежду. Он переродился в саму нежность, и был таким эфирным, что если бы не эта обжигающая масса, она вряд ли бы почувствовала его вообще. Он не дышал, просто не тратил на это время и не хотел её отвлекать на такие глупости, как работу своих легких. Вайрмонд закрыл глаза и полностью отдался тому чувству, которым сейчас готов был поделиться с девушкой.
— Это моя любовь, — она расслышала шепот.
Ещё какие-то секунды касаний и легкое белое облачко вышло из уст Вайрмонда, устремляясь в девушку. Дуглас открыл глаза и, обойдя Виолетту, направился к Дару. Тот, как вкопанный наблюдал за действиями хозяина, и поверить не мог своим глазам. Подойдя к своему суриастиванту, Дуглас медленно опустил два пальца тому на скулу и развернул его морду от девушки, давая понять, что не желает, чтобы его слуга видел то, что будет происходить дальше. И в тоже время не отослал его, значит, Дару разрешалось присутствовать и слушать. Только это и оставалось, а у него за спиной что-то явно продолжало происходить, пока сам Вайрмонд покидал казнь. Какой-то скрежет, щелчки, будто сотни бутонов моментально раскрылись… Что там? Вопрос повис в воздухе.
— Виолетта?
Это говорил Фар. А Дар понял, что тот метнулся к девушке. Какая-то возня за его спиной. И неожиданный визг Фара. Дар так и не оборачивался, всё тело стало трясти от безысходности. Он чувствовал, что теряет брата, Фар почему-то решил покинуть этот мир.
Виолетта так и не сдвинулась с места. Как только подарок Дугласа пробрался в её сознание, она уже перестала существовать в этом мире. Это было настолько сильное чувство, которое, словно под ритмичный бой барабанов, стало заполнять каждую клеточку её тела. И с каждым ударом становилось всё тяжелее и тяжелее. Хизгроу стало непереносимо больно пребывать дальше в своём теле. Захотелось тут же избавиться от грязной материи и стремиться в блаженство, называемое раем для двоих. В то нечто, где не нужно размышлять о жизни, где не актуален обмен жидкостями, называемый сексом, где не важны прикосновения… Словно тысячи игл вонзались в тело девушки, давая понять, что в идеальном мире невозможно существовать в подобном образе. А всё остальное такие мелочи.
Она сбрасывала с себя материю в считанные секунды. Легче всего было настроиться на естественную смерть. Моментальной в их мире не существовало, нужно было найти силы открепиться от органов, перестать цепляться за их жизнедеятельность. В мгновение, девушка перестала сдерживать свой возраст. Обычно хизгроу останавливали летоисчисление следом за совершеннолетием, по человеческим меркам от двадцати до двадцати трёх лет. На самом же деле сейчас Виолетте было далеко за сотню. И теперь её тело принимало настоящий вид, каким и положено было быть без волшебства. Она превращалась в старуху.
Жуткое зрелище. Как только её волосы стали седеть, а кожа покрываться морщинами, Фар метнулся к своей избраннице. Обнял, что есть силы, стараясь поддержать её в выборе. Он был действительно благодарен хозяину за то, что тот решил отпустить его с ней, ведь вдвоём им будет не так страшно покидать жизнь. Но если Виолетта с заветной страстью и рвением лишалась жизни, то Фару было куда страшнее. Он покачивался от усталости, которая накрыла и его одеялом старости. Чтобы уйти совместно и не потеряться, он настроился на её же волну, и с ней же принимал итоги её решения.
Виолетта уходила молча. Фар же единожды взвизгнул именно в тот момент, когда их сердца остановились. Последний выдох суриастиванта слышал и его брат Дар. Он так и не обернулся. И не видел, как два, измученных старостью существа, превращаются в пыль. Его глаза наполнились слезами, стало так больно, что его не предупредили об исходе, и он не успел хотя бы попрощаться. И вся жизнь его теперь изменится. Их было трое, всегда трое. А осталось двое. Опустившись на колени, Дар завыл в пол, считая те секунды, когда сможет обернуться…
Чтобы сбросить стресс, стал бить камни ладонями. Звук ударов заполнял купальню. Пусть они слышат его! Он будет помнить их…
Раз, два, три. Раз, два, три… Тихо. Дар прислушался. Поднялся на ноги. И обернулся…
Новая волна горя охватила его. Тут действительно уже никого не было… Одна пыль.

Уже через несколько минут Дар появился в покоях хозяина. Нар помогал Дугласу с прической. Волосы такой длины требовали ухода. Когда все косички переплелись в замысловатый узор, Нар отошел от него.

Вайрмонд уже готов был дать новое задание Дару:
— Найди мне начинающую проститутку, которая продастся за гроши. С яркой внешностью. Без каких-либо родственников. Или лиши её их… Не торопись.
Дар без колебаний принял приказ, кивнул и покинул помещение. Дуглас встретился взглядом с Наром.

— Хочешь с ним пойти?
Тот кивнул.
— Хорошо, иди. Только прежде, выполни ещё одно задание.

Квартира Виолетты была небольшой, действительно уютной, как она и рассказывала. Нару не составило труда найти то, для чего его послал Дуглас. Заветный мешочек он уже держал в руках. Бросив взгляд на коробки, которые были составлены в коридоре, Нар вспомнил о том, что рассказывала ему девушка о переезде. Интересно было бы посмотреть на её парня. Но времени на это не было. Вынув из кармана брюк подготовленный из Хартдока воспламеняющийся камешек, он прошёл на середину комнаты и установил его в подвешенном состоянии между полом и потолком. Тот сразу заискрился, а у Нара было не больше трёх минут, чтобы покинуть этот дом прежде, чем произойдет взрыв. Быстро покидая здание, уже у самого выхода столкнулся с мужчиной лет двадцати восьми.

В руках у того был огромный букет цветов, а улыбка не сползала с лица даже при извинениях за то, что в спешке столкнулся с встречным. Нар улыбнулся ему:
— Ничего, бывает…
А про себя подумал, вот и увиделись.

Следующая глава Предыдущая глава